additional

* * *

В пятницу 10 февраля 1956 года в церкви Всех Святых у Тауэра шла поминальная служба. От здания седьмого века, многократно перестраивавшегося, в котором временно хоронили казненных тут же, за стеной, жен и друзей короля, и с крыши которого любопытный бабник Пипс наблюдал за великим пожаром, -- налет люфтваффе оставил только внешние стены; чудом уцелела и саксонская часть портала. После войны церковь возвели опять и еще не переосвящали: под сплошными лесами не видно было, где седьмой век, где двенадцатый, а где бетон.

Вдова приехала на вокзал Кэннон-Стрит утренним поездом: в городе давно было негде остановиться, нажитый гонорарами двадцатых дом в Челси продали в последнюю войну, мысль о том, чтобы видеть сестру и невестку, была ей давно невыносима. Еще дома она приняла успокоительное. Сейчас, в самый ответственный момент службы, оно перестало действовать, высидеть было очень тяжело. Кроме того, еще на вокзале, когда кругом уже было полно народу, с ней случилось то, над чем они когда-то смеялись и в "Панче" и в комедиях -- "вспомнила, что не напудрен нос". Теперь было не до смеха, не думать об этом не получалось.

Высокий старик актер Николас Ханнен прочел "Теперь восхвалим славных мужей" (Сир. 44.1). Модный художник нового поколения из "Панча" -- "Пустите детей приходить ко мне, ибо их есть царство небесное" (Мк. 10, 14). Публика с нетерпением ждала выхода знаменитого всей стране ведущего BBC, который вел "Детский час". Все знали наизусть, как он это поет, но под звуки органа, пожалуй, его голос -- и этот текст! --звучал необычно.

Я Тучка, Тучка, Тучка,
А вовсе не Медведь,
О, как приятно Тучке
По небу лететь.
Ах, в синем-синем небе
Порядок и уют...

Затем радиоведущий исполнил "Вечернюю молитву", текст которой висел во всех начальных школах:

Боженька, маму храни -- это раз...
В ванне так весело было сейчас!
Правда же, мыло на лодку похоже?
Боженька, папу, пожалуйста, тоже!

Всё это с отсутствующим выражением лица слушал джентльмен за тридцать, отставной сержант королевских саперов, сидевший на одной из скамей сбоку. Он был одет в какое-то дикое поношенное пальто, какое давно не носили. Многие с шепотом показывали на него: он ничего этого не замечал, а после службы, извинившись беременностью жены, сразу уехал. Мать прожила еще пятнадцать лет, но больше никогда его не видала; пальто, конечно, было демонстрацией и для нее.

"Служба была замечательная, конечно, Блю такую и желал бы", запишет она вечером дома в Сассексе.
additional

брат мой Павлик, а твои где кости



Мартиролог лингвистов, расстрелянных советской властью, открывает, по-видимому, санскритолог Павел Оцуп (1891-1920), один из шести великих братьев Оцупов, которые все окончили Царскосельскую Николаевскую гимназию с медалями (4 золотых и 2 серебряных, вот у него золотая).

[Отличный сайт о царскосёлах, кстати].

Ученик Бодуэна, Щербы, Фасмера. Санскрит и тибетский учил у Щербатского. Одновременно учился на классическом, словесном отделениях и в Археологическом институте. Оставлен при кафедре сравнительного языкознания. Уже преподавал.

Жертва красного террора (там summary executions, даже дела не заводилось, только строка в списке). Дневник Чуковского: "Вчера утром звонит ко мне Ник. Оцуп: нельзя ли узнать у Горького, расстрелян ли Павел Авдеевич (его брат). Я позвонил, подошла Марья Игнатьевна. "Да, да, К. И., он расстрелян". Мне очень трудно было сообщить об этом Ник. Авд., но я в конце концов сообщил."

"По воспоминаниям родных, после расстрела Павла его жена и дети умерли от голода".

"Реабилитирован" ли он, кстати, вообще? Скоро исполнится сто лет со дня смерти.

А все его пять братьев, поняв намёк, эмигрировали. Самый знаменитый из них, известный наш поэт Николай Оцуп, оплакал Павлика в своей огромной поздней поэме 5-стопным хореем, которую, кажется, никто даже из рецензентов не имел терпения дочитать. В связи с этим сюжетом там появилась впечатляющая строка "Вот и Бодуэн де Куртенэ" (вообще же в "Дневнике в стихах" огромное количество имён собственных, от фараона Псамметиха до Зои Космодемьянской и маршала Конева).
additional

Тбилиси (16-18 декабря)

Зимний Тбилиси выглядит как осенний и отличается только рёвом ветра в отдельных местах. Рефрен тбилисцев за 40: "а в детстве мы играли в снежки". (Тут должен быть портрет Греты Тунберг, который я опущу). Платаны на проспектах великих поэтов в золоте, небо голубое, всё это невероятно живописно. На Церетели висят рождественские ангелы и дуют в трубы, на Руставели бантики и глобусы. Идёт рождественская выставка картин Нины Чакветадзе, тбилисской Гапчинской (если понимаете). Поляков и иранцев почти нет, русские известно куда делись, зимой это город для своих.
В городе появились новые автобусы (немецкие и японские), а также единообразные белые такси с шашкой, имеющей два состояния: красное и зелёное. Такси было велено перекрасить за свой счёт под страхом отъёма лицензии. Говорят, после этого выросли цены. Работает Яндекс.Такси, всё очень удобно. А вот доставка еды тут не Яндекс, а как в Киеве -- Глово. Её возят на мотоциклах.
Построили новую станцию метро "Государственный университет", простую, но удобную, с выходами в разные места, пользовался ей по делу (ездил на улицу Анны Политковской, которая тут важная магистраль; за ней город упирается в очередную скалу и кончается).
В центре большие пробки. Город и так стиснут скалами, а тут еще и митинги. Парламент, недолго последовав за Мишиной мечтой о децентрализации, вернулся из Кутаиси, собственно, в Верховный совет, а проспект Руставели перед парламентом -- это классический Майдан. Тут не жгут в бочках спирт, а собирают дрова, кот. отбирает полиция...
Политически всё делится на мишистов и антимишистов. Мишисты митингуют, антимишисты у власти. Человек, давно покинувший страну и объявленный в розыск, до сих пор определяет ее бытие. Что, конечно, говорит о мощи этой незаурядной личности.
Большая проблема с границей Юго-Осетии...
Денег у людей не очень есть. С рабочими местами хуже, хотя всегда было плохо, а цены подрастают. Сельское хозяйство загибается окончательно. В деревне не найти работников, дворы запирают, уходят в Турцию и Европу. Держать коров etc. невыгодно (прежде всего их негде пасти из-за огораживаний (!) частной собственности -- привет Тюдорам), свиньи и пчелы еще туда-сюда. Еще делают по-прежнему чай (в Цаленджихе, напр.).
Много строят, нередко чудовищно, not unlike in Kiev. Бидзина возвел на месте снесенного вестибюля "Пл. Свободы", где торговали книжками, огромный торговый центр. На Руставели, очевидно, не хватало именно чего-то подобного для полного счастья. Есть симпатичные жилые районы. Заброшки и недострой пока не сносят.
Поскольку резиденция президента теперь во дворце Орбелиани, Саарбрюккенскую площадь отреставрировали, теперь гостиница, где нашла свою гибель Дагни Юль, не обшарпанная, атланты целехонькие, но коврами торгуют точно так же. Реставрация (часто оставляют коробку до стен) есть и в других местах. В Сололаки пока на месте родные двери, косяки, армянские фамилии на кафеле, амурчики на потолках и т. д.
Есть теперь кроме Нарикала-Рике еще две канатные дороги, не видел.
Поезда что-то не на высоте, ехал без белья и спал, не отрывая фейспалма. Зато они полны собственно грузин. Еще недавно там ездили только французы с израильтянами покорять Сванетию. Батумского штадлера не видел, говорят, хорош.
Российский православный депутат от КПРФ, севший попой не туда... определяет бизнес и пассажиропотоки. Русских туристов (какие есть) уже сориентировались возить во Владикавказ и Ереван. Даже на плакатах пишут -- туры по Грузии, аэропорт Еревана (сначала я не понял, почему бы им уж еще чего-нибудь людям не показать, зачем только аэропорт, -- потом понял). Аналогично не сразу понял, почему на перроне ж/д ст. Дидубе на мою русскую физиономию накинулись с предложением Владикавказа.
Лимит Georgian Airways на багаж в Киев (и Москву, пока была) -- 25 кг, в другие города 23.
additional

о целительной пользе науки

А у вас есть такие знакомые, которые сначала прочли Фоменко (или что-то более клиническое типа Гриневича/Чудинова -- ну, в общем, всё годится, от Льва Гумилева до Галковского, Суворова и Юрия Мухина), им понравилось (или "не все так однозначно"), а потом Зализняка/Лотмана/Капицу/А. Л. Пономарева/Максима Соколова/Устина Чащихина/whatever и отвергли лженауку?
additional

искусство пунктуации

[Upd.: Скорее всего, подозрения необоснованны: Брики имеют алиби, ошибка текстологически производит впечатление случайной и введения его в наследство реально не произошло]

Карабчиевский, как известно, изводит немало сарказма на историю о том, что Брик расставлял в стихах безграмотному Маяку "запятатки" (и даже предлагает в связи с этим совершенно безумную теорию происхождения "лесенки"). Можно только представить, сколько бы издевательств он посвятил самой главной запятатке, которую поставил Ося в текст Володи. Но Карабчиевский этого, очевидно, не знал.

А история прекрасная: во фразе (вполне отчетливо пунктуированной автором) "Товарищ правительство, моя семья -- это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская. Если ты устроишь им сносную жизнь -- спасибо" была перед публикацией во всех газетах вставлена запятая между словами "Лиля" и "Брик".

Ну и получал сносную жизнь in his own right дальнейшие 15 лет. (А в 1937 и 1938, боюсь, и просто жизнь как таковую).

При этом выдающийся учёный, без дураков.

#фантастическиетвариигдеониобитают #исследовательрусскогоязыка #ониразберутся
additional

(no subject)

Прощание с Е. В. Падучевой состоится в субботу 20 июля в 12.15 в ритуальном зале ЦКБ, ул. Маршала Тимошенко, 25. Проезд: м. "Крылатское", 10 минут пешком.

С 14 до 18 будут поминки в кафе "Март", ул. Петровка, 25. От ЦКБ до кафе "Март" повезет автобус.
additional

Потому что, потому как, потому

Maria Batova из Фейсбука спрашивает:

Интересуюсь словоупотреблением. Когда перестали говорить "он этого не делает, потому стыдится" в значении "потому что"?

Collapse )

Отвечаем:

"Потому что" известно с XV века и никуда из языка с тех пор не девалось. "Потому" в смысле "потому что" является его вторичным упрощением.

В Большом академическом словаре "потому" в смысле "потому что" отмечено как "просторечное", с примерами из А. Островского и Горького. Примеры из Достоевского сюда тоже вписываются: прямая сниженная речь (интересно, как оно сразу характеризует кн. Мышкина). Сейчас это употребление уже забыто; думаю, что ушло оно вскоре после Горького. Ср. также стилизацию у Высоцкого: "Потому ты темнота бескультурная". Отдельный вопрос, когда оно появилось; вероятно, оно было уже в XVII в.:

И про тех сошлых людей Вяземской посадцкой староста Федор Туров и все посадцкие люди сказали: где хто живет именем тех сошлых людей, в котором городе, и тово мы не ведаем, а иным сошлым людем имян не ведаем ж, потому — старожильцов у нас в посадцких людей нет, все люди молодые, а старожильцы все в розоренья померли, а иные от литовских людей побиты. [Перечневая роспись ушедших из Вязьмы с 1613 г. посадских людей, присланная в Устюжскую четь писцами С. И. Воейковым и Д. Прокофьевым (1645)]

Однако в литературу до эпохи натуральной школы почти не попадает.

"Потому как" в смысле "потому что" становится заметным в русском литературном языке примерно тогда же, когда и "потому = потому что" и тоже как просторечное, в корпусе первые примеры тоже из А. Островского (а также Григоровича, Щедрина, Тургенева, Слепцова, Левитова и проч.), и писатели тоже примерно вплоть до Бажова пользуются этим выражением для создания речевой маски, в основном простонародья. Но, в отличие от простого "потому", оно было более частотным и не исчезло, а перешло в нейтральный регистр. Это очень заметно у советских писателей 1950-1960-х годов.

В Большом академическом словаре у "потому как" помета "прост", а в Малом 1970-х уже смягчено до "разг.". Сейчас это фактически чуть более "выпендрежный" синоним для "потому что", употребляющийся практически без ограничений.

(Примерно такое развитие было, например, у сакраментального слова "аж", только оно обнейтралилось чуть позже).
additional

Se una notte d’inverno un viaggiatore... è impiccato

ЕСЛИ ОДНАЖДЫ ЗИМНЕЮ НОЧЬЮ ПУТНИК... ИДЁТ НА ВИСЕЛИЦУ

Широко известно, что в "Рассказе о семи повешенных" Леонид Андреев изобразил реальную особо опасную группу эсеров, которая убила немало чиновников высшего звена, хорошо конспирировалась, не контролировалась ЦК партии, но вот руководитель БО товарищ Азеф был все же в курсе. Дальнейшее понятно.

На школьном уроке литературы нас спросили: "А кто из героев ближе всего Андрееву?" -- все сказали: "Вернер". Такой бесстрашный ницшеанец.

Прототипом Вернера был довольно нетривиальный персонаж, которую Андреев знал лично: будущая жена писателя брала уроки итальянского с носителем, и носителя звали Марио Кальвино. За своей новой секретаршей вдовец Андреев только начинал ухаживать, и, естественно, ему хотелось посмотреть, что там за итальянец такой.
Вскоре, в феврале 1908 года, в ходе подготовки покушения на министра юстиции Щегловитова учителя (и по совместительству журналиста) задержали, всего увешанного взрывчаткой. Кальвино грозился взорвать всю улицу вместе с полицейскими, но его всё же как-то удалось разминировать. При нем был паспорт иностранного подданного, по всем признакам, настоящий.



В Италии начался политический скандал. От правительства требовали избавить согражданина от смертной казни. В интернете на каком-то непонятном хостинге (кажется, этот альбом выложил пользователь polikliet) есть сканы переписки Извольского со Столыпиным по сему поводу. Извольский написал, что это важный международный вопрос, что в Италии казнь отменена, что это вредит престижу, что нельзя ли отложить. Столыпин ответил, что не понимает этой просьбы, и если каждый разбойник или убийца будет теперь выдавать себя за иностранца, то и не вешать никого, что ли? И вообще, у правительства должна быть единая позиция, а премьер пока что я.

(Сейчас министр внутренних дел написал бы "каждый террорист", но тогда это не было ругательным ярлыком: они сами так называли себя с гордостью. Еще даже Бегин, по малодостоверной легенде, якобы говорил: "террорист -- это я, а Арафат бандит").

Представитель посольства кавальер Керси посетил Кальвино в камере смертников и нашел, что он не тот, за кого себя выдает. Разговор шел по-русски (!). На прощание Кальвино сказал с легким римским акцентом: «Grazie ugualmente e tante belle cose» и в ту же ночь отправился на виселицу на Лисий Нос.

Столыпин и Керси были правы. За Кальвино выдавал себя русский по имени Всеволод Лебединцев (действительно на четверть итальянец, и родственники там у него были). Нечто вроде Александра Ульянова (железная воля, золотая медаль за астрономическую работу, "пошел не туда") и стандартного декадентского юноши (пытался, как водится, утопиться в Тибре; напрашивающуюся шутку один журналист уже пошутил). Помимо Андреева, из писателей с ним был знаком Жаботинский, его одноклассник по одесской гимназии, который вывел его в повести "Пятеро" и написал о нем отдельный очерк (спасибо Александре Енбековой и Валерию Дымшицу за указание в комментариях в фейсбуке у Елены Грачёвой). В Риме Лебединцев взял для будущих подвигов настоящий загранпаспорт у агронома-анархиста Марио Кальвино и отбыл с ним в Россию. В те времена фотокарточек в загранпаспортах не было, и это существенно облегчало подобные махинации.

У настоящего Марио Кальвино на родине возникли сложности с законом: за поднятую политическую волну пришлось отвечать. Он уверял, что паспорт потерял, а потом не сообщил в полицию из-за занятости другими делами, но ему не верили.

Прецеденты такие, тем более, уже были. В феврале 1905 года в гостинице "Бристоль" на Исаакиевской площади ночью взорвался эсер Швейцер, собиравший бомбы на Трепова, Булыгина и Дурново сразу; от детонации такого заряда напротив опрокинуло часть ограды собора, а в сквере потом нашли пальцы героя (но не ухо, как неправильно пишет В. В. Набоков). Так вот, у этого Швейцера был чудом уцелевший после пожара в номере британский паспорт на имя реально существовавшего в Ньюкасле шотландца Мак-Куллоха, большого друга русской революции. Суд приговорил шотландца за передачу паспорта к штрафу, полностью оплаченному русским землячеством (дело есть в решениях короны за этот год на гуглбукс).

У настоящего Марио Кальвино из Сан-Ремо таких поручителей, видимо, не было, да и штрафом он мог бы не отделаться, так что пришлось ему эмигрировать в Штаты, оттуда в Мексику (где повоевал в армии Панчо Вильи), а потом на Кубу.

Там-то в 1923 году и родился сын Марио, известный писатель Итало Кальвино, кажется, ничего об этом не знавший, кроме того, что его отец был "анархист-кропоткинец".

Признаться, давно хочу запостить эту историю с фразой про путника: совпадение фамилий мне казалось забавным. Но потом решил погуглить по-итальянски и обалдел, что ЭТО НЕ СОВПАДЕНИЕ.