Mitrius (mitrius) wrote,
Mitrius
mitrius

Дуэль немцев в Москве, 1639 г.

(там ниже несколько раз упоминается 145-й год, т. е. 1637, но, кажется, это ошибка издателя или переписчика. Новый год начинался 1 сентября, так что между июнем 147-го и ноябрем 148 прошло почти полгода, а не больше).

Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичю Всея Русии бьет челом холоп твой бедной и заключенной иноземец нового выезду саржант Петрушка Фальк. В прошлом государь во 147 году июня в 6 де[нь] пришол ко мне холопу твоему на подворьишко иноземец Томос Грельс пьян, и учал меня холопа твоего лаять матерны, и всякою неподобною лаею, и учал меня вызывать на поединок, и ударил меня шпагою по уху, и я тем ухом не слышу. И я, холоп твой, не стерпя ево позору и побои, вышел за ворота на улицу, и он погнался за мною, и хотел меня сколоть шпагою. И я, холоп твой от него оборонясь, и он набежал на мою шпагу, и накололся, и от того ему смерть случилась. И в том я холоп твой пытан накрепко и посажен в чепь и в железа и твоего царского жалованья корму мне не дают седмой месяц. И с тех мест и по ся место в заключенье, со всяческие нужи вконец погиб. Милосердый государь [титул], пожалуй меня бедного, вели государь меня крестить в православную крестьянскую веру, чтоб мне бедному холопу твоему, сидя в чепи и в железах, в неверии голодною смертью не умереть, и в том свой царский указ учини. Царь государь, смилуйся пожалуй!



{л. 1 об.} [Помета]: 148 го[да] ноября в 28 де[нь] государь пожаловал, велел о том доложить собя государя.


{л. 2–2 об.} [На аналогичной челобитной Фалька, видимо чуть более ранней]: 148 ноября в 25 де[нь] государь пожаловал, велел о том выписать боярину Ивану Петровичу Шереметеву да дьяку Василью Прокофьеву да Михайле Неверову доложа собя государя.


{л. 3} Написано в доклад.


В нынешнем во 145-м году июня в 8 де[нь] в Приказ сбору ратных людей к боярину Ивану Петровичу Шереметеву да к дьяком Василью Прокофьеву да и Михаилу Неверову из Ыноземского приказу присланы приводные и с роспросные речи за приписью дьяка Василья Ртищова. А в приводных и роспросных речах написано: в Ыноземской приказ нового выезду немцы Михайло Цыпр с товарищи 3 человека привели иноземку Петра Фалька жену Анну Петрову. А сказали, поколол де шпагою муж ея саржант Петр Фальк саржанта же Григорья Томосова до смерти за Тверскими вороты в переулке к Старым Полочам против Индрикова двора серебрянника. И того мертвого иноземца с нею привезли к приказу. А в роспросе сказали, что муж ее Петр Фальк убил того Григорья за то, что Петр Фальк заложил у того Григорья карабин в дву рублех, и тот де Григорей учал {л. 4} у того Петра просить по закладу денег, и тот Петр за то его Григорья пьян поколол шпагою до смерти.


А иноземцова жена Фалькова Анна Петрова в роспросе сказала: пришел к мужу ее Петру на двор саржант Григорей, и учал де с тем Петром тот Григорей шуметь и бранитца, и браняся де пошли они за ворота, и учали позыватца на поединок, и она де Анна от того их поединку унимала на своем дворе, и оне де з двора сшед, промеж собою пошли на поединок. И муж ее тово Григорья поколол до смерти, а за што у них была брань и драка, тово не ведает, и рознимав их ушла от них у собя на дворе в баню.


И тот немчин Петр Фальк в Иноземском приказе распрашиван, за что он Григорья Томосова поколол до смерти шпагою, по какой недружбе и каким умыслом? И немчин Петр Фальк в роспросе сказал через толмача, а толмачил переводчик Яков Ниэнборх: пришол де к нему на двор тот немчин Григорей насилством, и учал ево бить по щекам, и жену ево бранить всякими позорными бранми {л. 5} и учал тово Петра тот Григорей звать на поединок, пьян же, и он де Петр вышед из двора на улицу в переулок, что в Старых Полочах, за Тверскими вороты, на поединке поколол ево в груди против сердца, и он от тое раны умер, а заколол ево не умышленьем, на поединке со пьяна.


А в Приказе сбору ратных людей тот Петр Фальк распрашиван же, а в роспросе сказал, через толмача, а толмачил поручик Карп Детлов: стоит де он Петр за Тверскими вороты у серебреника у Андрея Аренса, и приходил де к нему саржант Григорей Томосов пьян ко двору трожды, и бил ево шпагою и крыжом по голове и звал на поединок, и он де Петр Фальк, вышед перед вороты и ево на поединке со пьяна поколол, и он де Григорей от тое раны умер.


Да он же немчин Фальк роспрашиван: сказали на нево в роспросе в Иноземском приказе нового выезду немцы Михайло Цыпр с товарищи, что он убил саржанта Григорья до смерти за то, заложил де он у него Григорья карабин в дву рублех, и тот де Григорей учал у него просить по закладу денги, и он Петр за то ево Григорья пьян поколол шпагою до смерти? {л. 6} И немчин Петр Фальк сказал, карабин де ево у нево Григорья Томосова в закладе есть, а поколол де ево не за карабин, на поединке со пьяна.


И государь царь Михаил Федорович о том как укажет.


145 г[ода] июня в 13 де[нь] государь указал послать обыскать окольными людми, где у них учинилась драка, на улице ли их, у ково на дворе, по каково время видели их, ввечеру или в ночи.


И про то послано обыскивать. {л. 7} А в обыску обыскных людей сказали поп да дьякон да Бронные да Никицкие новые слободы тяглецов 15 человек да 3 человека немец, две немки, всего 24 человека [...] как немчин Петр Фальк убил немчина Григорья Томосова до смерти, и как у них учинилась драка, и о какову пору, в день или в ночи, или ввечеру, и за што у них драка стала, тово они не ведают. {л. 8} В обыску один человек переводчик сказал, слышал он от сторонних людей, и от Ындрика серебрянника, у ково та драка на дворе учинилась, что де пришел тот саржант Григорей Томосов к Петру Фальку просить долгу, и промеж де ими у того Индрика учинилась драка, и как де Григорей Томосов пошел от него Петра с двора, и Петр де Фальк, вышед за ним Григорьем с шпагою, и поколол ево у ворот до смерти. 1 человек ротмистр сказал, слышел де он от людей, что саржант Петр Фальк з Григорьем вызывался на поединок, а как хто ково поколол и о какову пору, тово не ведает. В обыску боярина князя Ивана Борисовича Черкасского человека Якова Юрюкозина жена сказала: видела она, что Григорей Томосов лежит против Индрикова двора серебреника мертв, а хто ево колол, тово не ведает. А приведена де тут Петрова жена Фалькова и поставлена в ногах. {л. 9} Бронные слободы тяглеца Томилкова жена Сенника сказала: июня де в 8 де[нь] видела она с своево огорода сквозь частокол, поранее вечерни, сошли с Индрикова двора серебряника два немчина, и у них де в руках по шпаге наголо, и вышед, учали шурмовать. И перед вороты де Индриковыми Григорей ударил шпагою по руке Петра Фалька, и Петр де Фальк поколол Григорья до смерти, и слышала де она от людей и от Петровы тещи Фалька, что приходил тот Григорей к Петру Фальку просить долгу, а долгу де было 2 рубли, и за то де у них стала брань, Григорья убил до смерти.


{л. 10} И 148 г[оду] сентября в 3 де[нь] по государеву [титул] указу боярин Иван Петрович Шереметев да дьяки Василей Прокофьев да Михайло Неверов немчина Петра Фалька, по какому он умышленью или по чьему наученью немчина Григорья Томосова убил до смерти, у пытки роспрашивали. И немчин Петр Фальк у пытки через толмача в роспросе сказал, а толмачил Посолского приказу толмач Елисей Елисеев: в прошлом де во 145 году пришел к нему Петру на двор товарищ ево немчин же Григорей Томосов пьян и учал ево Петра бранить и ударил ево по руке шпагою, и он де Петр вызвал его с того двора на поединок, и его поколол шпагою, и он от того умер. А убил он Петр того Григорья не умышленьем и не по чьему наученью, без хитрости со пьяна, не ведая государского указу, чая то как и в их землях в немцах вызываютца на поединок. {л. 11} И немчин Петр Фальк пытан, и с пытки говорил те ж речи, что и в роспросе у пытки, а иного ничего с пытки на себя не говорил. И боярин Иван Петрович Шереметев да дьяки Василей Прокофьев да Михайло Неверов велели роспросные и пыточные речи ево записать, а его Петра до государева указу велели приставу Офонасью Степанову держать у себя за приставом. {л. 12} И 148 году ноября в 18 де[нь] по сей выписке государя [титул] боярин Иван Петрович Шереметев да дьяки Василей Прокофьев да Михайло Неверов докладывали.


И государь [титул] слушав выписки, указал иноземцов, которые привели саржанта Петрову жену Фалькову в Иноземской приказ. Михайлу Цыпра с товарищи, трех человек, допросить, до саржанта Петра Фалька какое дело есть ли. И в Иноземской приказ по Михайло Цыпра с товарищи память посылана, и генваря в 10 де[нь] в Приказе сбору ратных людей боярину Ивану Петровичу Шереметеву да дьяком [...] Иноземского приказу пристав Иван Патреке[ев] подал память, а в памяти пишет:


{л. 13} Лета 7148 генваря в 3 де[нь] по государеву [титул] указу боярину Ивану Петровичу Шереметеву да дьяком [...] в Ыноземской приказ к боярину князю Ивану Борисовичу Черкасскому да дьяку Василью Ртищеву в памяти за твоею Михайловою приписью написано: велети прислати в Приказ сбора ратных людей к тебе, боярину Ивану Петровичу Шереметеву и к дьяком, немец Михайлу Цыпра с товарищи трех человек к допросу [...] и тое немцы [...] Михайло Цыпр да Юрьи Пороцкой да Индрик Дал, из Иноземского приказа посланы в Приказ сбора ратных людей к тебе, боярину Ивану Петровичу Шереметеву.


{л. 14} И иноземцы Михайло Цыпр да Юрья Пороцкой по допросу сказали, как де саржант Петр Фальк саржанта Григорья Томосова убил до смерти, и их в те поры тут не было, а прислал де к ним на двор, где они стояли, на Петровку, серебреник Индрик Арнс служащую свою русскую жонку Ульянку, и та де жонка сказала, пришол де к Григорью на двор товарищ его саржант Григорей Томосов к саржанту ж Петру Фальку за коробин долгу дву рублев просить, и у них у Григорья с Петром учинилась брань, и дрались на дворе ручным боем, и после де того оба они сошли за ворота и за вороты де на улице, и Петр Фальк Григорья поколол шпагою до смерти. И они де было пошли того Григорья смотреть, ажно де того Григорья положа на телеге, а Фалькова Петрова жена Анна тут же сидит на той же телеге, везут его в город, а им де попались у Тверских ворот и они тут же за телегою пошли в город и Петрову жену отвели в Иноземской приказ, а до Петра де Фалька им никакова дела нет, а в вине ево волен Бог да государь.


{л. 14 об.} [На обороте — подписи по-немецки].


{л. 15} Царю государю [титул] бьет челом холоп твой Уварка Бурсуков. Дан был мне холопу твоему за пристава немчин Петр Фальк в убивственном деле. И в нынешнем во сто пятидесятом году на Масленой недели в четверг в ночь тот немчин Петр Фальк умер, и хоронили государь, немцы, Иван Юрьев да Левонтей Лендрус. Милосердый государь [титул], пожалуй меня, холопа твоего, вели государь челобитье мое записать. Царь государь, смилуйся пожалуй!


{л. 15 об.} К сей челобитной рязанец Василей Зарецкой в Уварове место Барсукове по ево веленью руку приложил.


Tags: литература и её вéдение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments